Величайший апологет спасовских старообрядцев Малого начала, Андрей Антипин, писал в своём Потребнике об исповеди и о том, почему трудно продолжать её совершение так, как это было до падения священства. Предлагаемый им принцип не относится к числу тех, что обычно рассматриваются в современной апологетике или полемике, однако он явно был предвосхищён отцом X/XI века святым Симеоном Новым Богословом.
Вкратце — принцип состоит в том, что не должно исповедовать грехи свои другому, поскольку крайне маловероятно найти в наши дни человека, чья святость сделала бы его достойным принимать такие исповеди.
Чтобы рассмотреть эту параллель, обратимся к словам обоих мужей, поставленным рядом друг с другом. Все приводимые высказывания Симеона взяты из его Послания об исповеди.
Антипин (Потребник, гл. 9, «Краткое поучение об исповеди и покаянии грехов»):
В настоящее время, за неимением благочестивых священников, некоторые думают: «Что, исповедовать грехи свои, хотя простым старцам? И будто бы без этого грехи никак не разрешатся?»
Но такие понятия очень не верны. Потому что хотя старцам и возможно исповедывать грехи, но только очень разумным, много знающим и свято добродетельно живущим, а таких очень мало! И такие, пожалуй, и не согласятся на это дело.
Симеон Новый Богослов (Послание об исповеди):
Итак, что сотворить нам, желающим покаяться, какой способ придумать для оставления долга и обращения от падения? Бог даст, послушайте. Взыщите посредника, врача и благого советника, чтобы как хороший советник он предложил, сообразуясь с вами, добрым советом способы покаяния; как врач — дал вам лекарство, подходящее к каждой ране; а как посредник — умилостивил о тебе Божество молитвой и прошением к Богу, представ перед Ним «лицом к лицу» (ср. 1 Кор. 13:12). Только не стремись найти льстивого или рабствующего чреву советника и соратника, дабы он, потворствуя твоему желанию, не научил тебя тому, что приемлемо для тебя, вместо того, что любезно Богу, и дабы ты снова не остался воистину непримиримым врагом [Бога]. Не [ищи] и неопытного врача, чтобы он большой строгостью и несвоевременными операциями и прижиганиями не довёл тебя до смертельного отчаяния или, наоборот, чрезмерным состраданием не оставил тебя — мнящего себя здоровым — в недуге, а самое ужасное — не предал тебя вечному наказанию, которое не [входит] в твои надежды: именно к нему приводит здешняя душевная болезнь, умирающая вместе с нами. Я не считаю, что так просто найти «посредника между Богом и людьми» (1 Тим. 2:5), ибо «не все те израильтяне, которые от Израиля» (Рим. 9:6), но те, которые в соответствии с именем ясно знают и само значение имени и являются умом, видящим Бога; и не все, называемые по имени Христа, в самом деле христиане: «Не всякий, говорящий Мне: “Господи! Господи!”, — говорит Христос, — войдёт в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего» (Мф. 7:21), как и ещё говорит: «Многие в тот день скажут Мне: Господи! не Твоим ли именем мы бесов изгоняли? И Я скажу им: Аминь глаголю вам, не знаю вас, отойдите от Меня, делатели беззакония» (Мф. 7:22-23).
Антипин:
…хотя старцам и возможно исповедывать грехи…
Симеон Новый Богослов:
Что нам можно исповедоваться монаху, не имеющему священства, ты обнаружишь это бывшим со всеми с тех пор, как покаянное одеяние и облачение было даровано Богом Его наследию и монахи получили своё имя, как написано в богодухновенных отеческих писаниях, вникнув в которые, ты найдёшь, что истинно сказанное. До них [монахов] одни архиереи получали, словно от божественных апостолов, по преемству, власть вязать и решить. Но с течением времени, когда архиереи стали негодными, это страшное поручение перешло к священникам, имеющим жизнь непорочную и удостоенным божественной благодати. Затем, когда и они [все] вперемешку, иереи вместе с архиереями, уподобились остальному народу и многие — как и ныне — начали попадать [во власть] духов обольщения и тщетных пустословий и погибать, оно, как сказано, перешло к избранному народу Христову — я говорю о монахах: оно не было отнято от священников или архиереев, но они сами сделали себя чуждыми ему. «Ибо всякий священник, посредник между Богом и людьми, поставляется на служение Богу, — как говорит Павел, — и должен приносить жертву как за народ, так и за себя» (ср. Евр. 5:1,3; 1 Тим. 2:5). Но начнём повествование с более раннего [времени] и увидим, откуда, как и кому изначально была дана эта власть священнодействовать, вязать и решить, и так постепенно станет ясным решение [того], о чём ты спрашивал, не только тебе, но и всем другим людям.
Антипин:
Нам известно и то: у некоторых старообрядцев есть простые духовники, но очень не искусны и слепы в духовных знаниях. Такие духовники, вместо пользы, только большой вред принесут! «Слепец слепца ведёт, оба в яму впадут» (Матф., зач. 61).
Даже благочестивому священнику, но только не искусному, и то нельзя исповедывать, а тем более должно простых старцев остерегаться. (Кн. Златоуст, л. 149).
Симеон Новый Богослов:
По этой причине священники сделались негодными и стали как народ, по словам Господа, ибо, не обличая, не сдерживая и не прогоняя [греха], но, скорее, извиняя и скрывая страсти друг друга, сами стали хуже народа, а народ — хуже их; некоторые же из народа оказались куда лучше иереев, в беспросветном мраке оных светясь, словно угли: если бы те, по слову Господа, сияли жизнью словно звёзды или солнце, то блеск углей, затмеваемый более ярким светом, не был бы виден. Но поскольку в людях заключалось лишь обличье и облачение священства, дар Духа перешёл к монахам и через знамения давал уразуметь, что они следуют деятельному апостольскому житию. Но и там диавол снова делал свойственное ему: увидев, что они опять были провозглашены в мире словно некие новые ученики Христовы и просияли жизнью и чудесами, он смешал с ними лжебратьев — собственные орудия, так что, мало-помалу умножившись, монахи, как ты видишь, сделались негодными и стали совершенно немонашествующими.
В том же, у кого есть власть вязать и решить, Антипин и Симеон расходятся, и притом резко. Для Антипина эта власть принадлежала одному священству, — и предположение, что само это установление рухнуло (возможность, которую Симеон не рассматривал), приводит к заключению, что таинственное «разрешение» грехов более невозможно, и что должно обращаться прямо к Богу:
Антипин:
Да и хорошие старцы разрешать грехи не могут, они только как лекари — могут только советовать полезное лекарство душевным болезням, а прощать грехи всегда только может един Бог! …
Как от неблагочестивых священников — никонианских, единоверческих, австрийских, беглопоповских — получить разрешение грехов никак нельзя, потому что все они одного корня благословения еретического! «А все еретики Святаго Духа не имеют, в них только дух сатанин, и по этому никого разрешать не могут» (Просветитель, л. 469).
А простые старцы духовники, хотя бы и благочестивые, но им власть не дана разрешать грехи, по сему и не могут разрешать!
Симеон Новый Богослов:
Итак, ни монахам по обличию, ни рукоположенным и причисленным к священнической степени, ни почтенным архиерейским достоинством, то есть патриархам, митрополитам и епископам, — не дано Богом просто так, благодаря одному рукоположению и его достоинству, отпускать грехи. Да не будет! Им уступлено только священнодействовать — впрочем, думаю, и то не большинству из них, дабы, будучи сеном, они не сгорели из-за этого, но лишь тем священникам, архиереям и монахам, кого по непорочности можно сопричислить к лику учеников Христовых.
Если кто достигнет равным образом как всей добродетели, о которой читается в Священных Писаниях, так и всяческого делания благ, и признает, что он постепенно преуспел в каждом из них, поднялся на вершину божественной славы, — тогда и сам о себе узнает, что стал причастником Бога и Его дарований, и будет узнан не только хорошо, но и плохо видящими.
Ведь все таковые сохранили заповеди Божии вплоть до смерти, продали своё имущество и раздали нищим, последовали за Христом в перенесении искушений, погубили души свои ради любви Божией в мире и обрели их для жизни вечной; обретя же свои души, нашли их в умопостигаемом свете и так в этом свете узрели «свет неприступный» (1 Тим. 6:16), Самого Бога, по написанному: «Во свете Твоём узрим свет» (Пс. 35:10).
Я знаю, чадо, что таковым дается вязать и решить Богом Отцом и Господом нашим Иисусом Христом через Святого Духа — тем, кто по усыновлению суть сыны и святые рабы Его. И сам я был учеником у такового отца — не имевшего рукоположения от людей, но причислившего меня к ученикам рукой Божией, или же Духом, и велевшего мне принять рукоположение от людей правильно, обычным образом. Будем молиться, братья, дабы и нам быть таковыми, чтобы стали мы причастниками Его благодати и прияли власть вязать и решить грехи, во Христе Иисусе Господе нашем, Ему же подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Столь разительно в этом контрасте то, что Симеон допускает возможность совершения мирянином (не имеющим священства) разрешения грехов. Но Антипин не принимает это как позволение присваивать себе эту возможность там, где это неоправданно.
Сомнительно, что послания Симеона были известны Антипину. Но даже если бы они были известны, самый критерий совершенного духовника — не только того, кто способен принять исповедь и подать совет, но и того, кто может ходатайствовать за кающегося перед Богом и даже «вязать и решить», — это подлинная святость, — такая, чья достижимость столь редка, что обычный человек не смог бы найти такого мужа, особенно в мире, столь опустошённом присутствием духовного антихриста.
Для Антипина реальность окружающего его мира делает практически невозможным пользование самой возможностью установления такой таинственной исповеди на уровне мирянина.
Однако с посланиями Симеона тот основополагающий принцип, выдвигаемый Антипиным, — что нельзя исповедоваться другому, ибо таких святых людей не найти, — не просто получает косвенное обоснование: он обретает формальную структуру, с той возможностью, что если такие люди найдутся, — они могут советовать, ходатайствовать и даже прощать.
Сам святой Симеон, как он ясно дал понять, получил прощение собственных грехов через своего нерукоположенного духовного отца — предание отождествляет его с Симеоном Благоговейным (Евлавием), Студийским иноком, хотя в самом Первом послании он не назван по имени. Его положение закладывает основание для поморской практики исповеди у своих собственных наставников, — однако само основание этого положения делает ясным, что поморская практика, хотя, конечно, и не есть ошибка, почти наверное неуместна.
